– В чем же дело?

– Дело в том, что он имел дело с Матиасом в прошлом году по поводу планов, украденных из Морского министерства... А значит, он знает нашего друга!

– Ай!

– А завтра он прибывает в Берн из Нью-Йорка... Это катастрофа для Матиаса... Как только Влефта его увидит, он его разоблачит и... – Он не закончил. А что еще можно было добавить?

– Хорошо, и тогда?

– Вы должны вмешаться...

– Я?

– Да. Сегодня вы отправляетесь в Берн, а завтра утром вы поджидаете албанца в аэропорту...

Боже мой, вот этого-то я не люблю. Я пытаюсь уточнить у Старика его намерения:

– И я ему должен дать поручение?

– Да, вы шепнете ему на ухо с помощью револьвера...

Теперь все ясно и не остается мест для фантазии. Мне больше не хочется шутить. У меня бывает желание укокошить тех, с которыми я в ссоре, не поджидать субъекта, которого я не знаю, на выходе из самолета, чтобы отправить его на небо, это, да...

Я наморщил нос. Старик заметил это и кислым голосом бросил:

– Не согласен? Я прочистил глотку.

– Вы знаете, патрон, я не чувствую в себе способностей живодера!

Он ударил кулаком по столу, что с ним редко случается, так как обычно он умеет владеть собой.

– Сан-Антонио, я прошу вас учесть, что речь идет вот о чем: или Влефта или Матиас, и что я предпочитаю, чтобы это был Влефта... Для нашего друга это вопрос жизни и смерти. Я думал, что вам не надо это объяснять... Могу добавить, что кроме этого сентиментального аспекта проблемы, скажем так, есть еще более важный: национальные интересы. Надо, вы меня хорошо слышите, НАДО, чтобы Матиас сохранил свой пост, всЕ!

Меня стало подташнивать.

– Шеф, – сказал я, – я не возражаю против необходимости этой миссии. Я только выражаю явную нехватку энтузиазма. Я боец и не люблю роль палача... Я думал, что некоторые мои коллеги, менее, э... щепетильные, сделали бы это дело не хуже.