Мерзкая зеленая трусость скрутила мой тонкий кишечник. Итак, я выполнил свою миссию, но теперь меня преследуют. Человек двадцать видели меня, и у них было время запомнить номер машины. Вскоре швейцарские полицейские, у которых не слишком много дел, пустятся по пятам за вашим другом. Буду ехать, пока возможно... Я обгонял машины, пересек железнодорожный переезд и выехал на главную дорогу.

Какое-то мгновение я был в нерешительности... Что выбрать: возвращаться ли в Берн или направиться во Францию?... Второе меня опек|ёкн больше, как вы догадываетесь, только это было опрометчиво, так как, если я пущусь по проселкам, то незамедлительно натолкнусь на полицейский кордон. А это было бы очень плохо для моего здоровья. Фелиси выкармливала меня на смесях Нестле, и было бы глупо свети на нет годы стараний одним неверным движением.

Итак, я выбрал возвращение в Берн... Я проехал рабочий квартал и оказался в городе. Я заметил сломанные ворота, плохо закрывающие въезд в брошенные владения. Я вышел из машины, открыл их, въехал и спрятал тарантас позади полуразвалившейся стены. Я снял шляпу и плащ, надел очки и взял портфель. Я разглядывал брошенное владение на ученый манер, как архитектор, пришедший составить план Версаля.

Еще раз я воспользовался трамваем. И вот я в городе, совершенно свободен. Если я не идиот, то мне необходим билет до Пантрюша. Потому что я того мнения, – это мнение и моего домового, – что у бернских полицейских скоро будет большая суматоха. Эти господа развернут большие маневры, чтобы меня задержать.

Гордый, как школьник, я вошел в вокзал. В это время всегда большое оживление. Я приблизился к кассе и взял билет первого класса до Парижа. С билетом в кармане мне показалось, что я уже там. Снабженный куском картона, я справился по табло, когда отходит поезд, и увидел, что мой экспресс отправляется через два часа. Это меня не устраивало, так как терялось слишком много времени. Мне бы не помешало скорее очутиться подальше.